Что делать?
27 сентября 2020 г.
Россия послеиюльская

ТАСС

Политическая ситуация в России внезапно обрела динамику. Первоиюльское голосование, задуманное для окончательного наведения в стране кладбищенской тишины, пока что имеет иные последствия. Незапланированные властями. Репрессивная волна поднялась в первые же дни жизни по новой «конституции». Это предсказывалось заранее. Но небывало массовый отпор, даже локальный, показал, что тут у них явно что-то пошло не так. В России, впрочем, что ни случись, всё неожиданно. Зато потом: «Да быть иначе просто не могло!»

Цели голосовательной аферы – обеспечить Путину пожизненное всевластие, переформатировать государственный режим РФ в откровенную диктатуру, закрепить господство номенклатурной олигархии. Всё это «через ухо, через задницу» вроде бы удалось. Однако не прошло и двух недель, как жалковатый путинский триумф утонул в ошеломительных дальневосточных вестях. Полсотни тысяч демонстрантов Хабаровского края обнулили всё. Вывел хабаровчан на улицы арест губернатора Сергея Фургала. Уроженец соседней Амурской области, врач по первой профессии Фургал в феврале отпраздновал 50-летие. В жизнь он вступил, получается, уже в постсоветской России, весь жизненный опыт, все жизненные навыки обретал в бурные времена. Многое в ныне происходящем этим и объясняется. Фургал поработал в районной больнице терапевтом и неврологом. Потом занялся бизнесом. С китайским ширпотребом, лесом и металлами. На Дальнем Востоке. В 1990-е и 2000-е. Вообще-то можно не продолжать. Пацаны, приезжая решать вопросы, даже не всегда представлялись. Все и так знали, от кого они. Это был настоящий авторитет с настоящей популярностью.

Политическое сопровождение предпринимательства привело его в ЛДПР, которая в российской провинции середины 2000-х ещё сохраняла репутацию «братковой партии» (хотя в столице Жириновский уже вполне продался «погонам»). Был депутатом Госдумы от ЛДПР. Дважды баллотировался в губернаторы. В 2013 году проиграл, в 2018 году выиграл. Причём буквально разгромил предшественника Шпорта – ранее назначенного Путиным и представлявшего «Единую Россию». За одно это зубокрошево в Кремле было ему гарантировано.

Из 83 административных регионов Российской Федерации 73 управляются «Единой Россией». Из оставшейся дюжины пятеро – беспартийные и.о., двое из «Справедливой России» (партия более едросская, чем сама ЕР), двое коммунистов и трое из ЛДПР. Именно последние позволяют себе чуть больше других. Из этой троицы самой белой вороной смотрелся именно Фургал.

Избрание Фургала произошло на антиноменклатурной и антикремлёвской волне. Дальневосточники люди вообще своевольные. Там не любят чиновников и уважают братву (что ни говори, «каторжный край»). Фургал органично вписался и в давнюю традицию, и в современный тренд. Ванька Шиш, разгоняющий царских дьяков, – в этом имидже он не совсем притворялся. Новый глава края срезал чиновные оклады, включая свой, отказывался от излишеств чиновного быта, вроде губернаторской яхты, отменял госзакупки на полтораста миллионов. Наконец, он реально общался с народом. Массы принимали губернатора как своего братана, исполняющего вековечную мечту: «Кабы всех приказных побоку и к чёрту!»

Надо сказать, своего успеха Фургал пугался иногда сам. Президентский полпред Трутнев сурово выговаривал хабаровскому губернатору: мол, как он смеет иметь рейтинг выше путинского?! Губернатор по стойке смирно отвечал, что сам очень этим обеспокоен и постарается исправить это безобразие. Без шуток. Очень переживал, когда Путин не приглашал его на московские церемонии. Догадывался, к чему идёт.

Но логика позиции вела своим путём. Фургал значительно ослабил в крае карантинные запреты. А как иначе? Не затем ведь его выбрали, чтобы гробить хозяйство и лишать людей заработка. Наконец, в Хабаровском крае получилась скандально низкая явка 1 июля – менее половины списочных избирателей. Это было уж слишком.

Арестован Фургал по обвинению в организации заказных убийств бизнес-конкурентов. Нельзя сказать, чтобы в это совсем никто не верил. Но репутация российской «правоохранительной» системы такова, что официальные обвинения отторгаются априорно. А в случае Фургала слишком бьёт в глаза мотив политической расправы.

Кроме того, безотносительно даже к личности Фургала, следует учитывать особенности российской социальной культуры. Уголовник – это нарушитель государственного порядка, ненавистного народу. Русский человек всегда на его стороне в противостоянии с начальником. Это вложено от рождения, принято от предков и передано потомкам. Конкретные обвинения могут быть где-то справедливы. Но о них задумываются уже во вторую очередь. Показательно, что одно из первоочередных требований протестующих – судить Фургала в Хабаровске, а не в Москве.

ТАСС

Хабаровские протесты начались на следующий день – в субботу 11 июля. Их никто не организовывал – люди сговаривались сами, промоушн акции шёл через соцсети. 35 тысяч в Хабаровске, 15 тысяч в Комсомольске-на-Амуре, ещё несколько тысяч по другим городам края. Никто не подавал заявок – то есть выход на улицы был незаконен и подлежал разгону. Год назад в Москве за такое ломали кости и сажали на реальные сроки. Но в Москве выходили несколько тысяч, а в Хабаровске – несколько десятков тысяч. Полиция не приближалась к толпе. А если приближалась, то лишь затем, чтобы подмигнуть: мол, мы с вами. То же повторилось неделю спустя, 18 июля – 85 тысяч, но уже в одном Хабаровске. Тенденция к нарастанию. Движение перекидывается в иные регионы, митинг поддержки Хабаровска прошёл во Владивостоке.

Среди плакатов на демонстрации были не только «Свободу Фургалу!», «Фургал – наш выбор!», «Я/МЫ Сергей Фургал». И даже не только: «Это наш край!» Довольно скоро появилось «Путин вор!» и «Единая Россия» – вон с Дальнего Востока!». А чуть позже «Сжечь Москву – спасти Россию!». Лозунги и речёвки говорили сами за себя. Однако насилие не применялось ни с той, ни с другой стороны.

Хабаровчане насилия не хотят. Власти – опасаются. «Эти твари понимают только числительные», – меткая фраза Виктора Шендеровича наглядно подтверждается реалом. Хабаровская полиция нескрываемо сочувствует землякам. Но изо дня в день поступает информация о стягивании в Хабаровск подразделений ОМОНа и Росгвардии (иногда говорят даже об армейских частях). Усиливается информационное давление, особенно в плане запугивания коронавирусом. Готовится возобновление в регионе карантинных мер – именно и только для гашения уличных протестов. Но здесь произошло столкновение с Кремлём – там-то, ради проведения голосования, объявили о победе над пандемией. И как будут выглядеть теперь? Песков уже прокричал о недопустимости.

ФСБ объявила о предотвращении в Хабаровске исламистского теракта. Это выглядит примитивным спектаклем: зачем бы террористу взрывать протестующих? Не говоря о таскании в рюкзаке взрывчатки, присяги ИГИЛ и флага «запрещённой организации». На какую же степень тупости рассчитывают авторы?

Краевая администрация растерянно благодарила земляков, но упрашивала разойтись и не нарушать законов. Вновь прилетел Трутнев и провёл закрытое совещание с региональными силовиками. Жириновский поначалу поднял в Думе дикий крик, требуя освободить Фургала и угрожая чуть не революцией. Его быстро заставил замолчать председатель Володин, и ЛДПР отмежевалась от протестов. Но нельзя исключать, что в низовых парторганизациях (а такие в ЛДПР встречаются) повернётся иначе. Кое-где в регионах законсервирована традиция 1990-х. Которая в новой обстановке может пересилить волю «босса Жирика». В кадрах новой генерации, сгруппированной вокруг местных Фургалов. Может быть, под иными названиями или вообще без названий.

По стране покатилось: «Заря встаёт с востока». Защита своего выбора, каков бы он ни был. Требование автономии от центральной бюрократии. Бунт против чужого чиновника – пусть даже за своего братка. Более мощного демократического движения Россия не видала с 1991 года. И опять, как всегда, совершенно для всех неожиданно. Даже для самих участников.

«Всякое дуновение ветра в Париже вызывает больше интереса, чем провозглашение Германской империи», – писал Карл Маркс в дни Парижской коммуны. На хабаровском фоне кому остались интересны путинские поправочные извороты? Объявленные итоги голосования по путинским конституционным поправкам – почти 78% «за» при явке в две трети – мало кто принял всерьёз. Демонстративно беззаконная, нарочито комичная процедура, избирательные участки чуть не в помойных ямах заранее «обнулили» любой результат. Независимые опросы и экспертизы зафиксировали серьёзные, далеко за пределами статпогрешности, расхождения с официозом. По максимальным оценкам, на голосование пришло около 60% избирателей, из которых те же 60% проголосовали «за». Есть и иные подсчёты – менее чем половинная явка, немногим более половины ответивших «да». Количество сторонников режима по арифметическим показателям оценивается от четверти до трети взрослого населения России. Фактор административного принуждения снижает эту цифру примерно на треть. Лоялистское ядро, готовое действенно поддерживать власть Путина, составляет порядка 15%. Это примерно соответствует доле привилегированных слоёв, их разнородной обслуги, убеждённых приверженцев диктатуры и имперства. Это же демонстрирует выветривание «крымской» эйфории, ослабление пропагандистского влияния на массы. Между тем, именно тотальное зомбирование ТВ-агитпропом являлось главным инструментом режимного контроля над страной.

Первая причина – резкое ухудшение социально-экономической ситуации. С апреля 2020 года за период карантинных мер объёмы промышленного производства снизились почти на 10% по сравнению с теми же месяцами 2019-го. Наибольшее падение, до 20%, отмечалось в полутора десятках регионов Поволжья, Сибири, Дальнего Востока. Ещё в полутора десятках, включая Петербург и Подмосковье, происходило снижение заработков в абсолютном цифровом выражении. Реально эта тенденция гораздо шире, но в большинстве случаев статистические манипуляции ещё позволяют это скрывать.

Росстат